Но вот в экран с нижней границы вползает светлячок. Это «чужак» — самолет Кривцова. Сверхзвуковой его полет здесь, на индикаторе, вместившем огромное пространство, еле заметен. Тотчас начинают действовать операторы, планшетисты, штурманы. Самолет Куницына нагоняет «чужака».

— Пеленг цели… Удаление… Высота…

Карандаш чертит линию на штурманском столе, строится маневр перехвата.

— Тридцать первый, я Ястреб! Набор высоты до двенадцати тысяч!

— Я тридцать первый, вас понял!

Еще один, третий светлячок появляется на экране. Это дублер Куницына, готовый вслед за ним атаковать «противника». Система перехвата работает надежно. Даже если первому перехватчику почему-либо не удастся выйти на «противника», маневр тут же осуществит товарищ и выполнит приказ земли. В военном деле всегда нужно учитывать эти «если». Человек у штурманского стола видит весь бой, он нацеливает перехватчиков в «противника».

4

«Противник» хочет ускользнуть, он увеличивает скорость.

— Тридцать первый, тридцать первый, режим максимал!

— Вас понял!

Куницын уже видит прямо перед собой белую, тающую в небе нить — инверсионный след «нарушителя». Значит, близок.

Ревет двигатель на максимале, истребитель быстро набирает скорость и высоту.

И тут происходит непонятное. Что-то вклинивается между летчиком и машиной. Невидимый третий отбирает управление самолетом. Ручка приобретает неподатливую жесткость. Облака, плоской равниной лежавшие под крыльями, вдруг косо встают в стекле кабины справа. Истребитель заваливается на нос.

Иван пытается взять на себя ручку, работает педалями — надо подчинить взбунтовавшуюся машину.

— Я тридцать первый, я тридцать первый, самолет неуправляем!

— Повторите! — слышен в шлемофоне голос с командного пункта. — Повторите!