Снится или нет? Небо гудит над головой — звук мотора странный. Что за машина? Летающая лодка? У них на аэродроме нет летающих лодок. Наверное, ищут соседи.

Через полчаса — треск вертолета. Небо живет…

Его ищут.

И не забывать про ноги. Ноги — вот что нужно сберечь. Руки еще живут. Разбухшие, синие, клешнеобразные, они живут…

Проплыла мимо гага, держа в клюве селедку. Он машинально потянулся за пистолетом. Селедка поблескивала серебряной чешуей, большая и жирная.

Гага плыла совсем близко, не обращая никакого внимания на шлюпку. Как будто мимо топляка или брошенной с судна бочки.

Значит, близко остров или берег. Гага хорошо знала, куда ей держать курс. Надо взять немного левее, за ней. Воспоминание о селедке долго еще мучило его.

7

Его давний, тревожный сон: он свечой взмывает на максимальном режиме в небо, идет на перехват чужака. Чужак огромен, из его шести двигателей рвутся белые языки, он летит уже над нашей землей. Надо чуть-чуть довернуть влево и выйти точно в хвост, под белое драконовое брюхо.

Время нажать на левую педаль, и тут — леденящее сердце ощущение пустоты под ногами. Внизу, у кресла, темный провал. Чужак уходит, надсадно звеня двигателями.

Иван сбрасывает с себя дремоту. В небе — гул моторов.

Ощупывает ноги… На месте.

Самолетный гул тает за облаками. Кто-то ходит над морем круг за кругом, отыскивая прорехи в облаках.

Здесь, близко к берегу, должны уже встречаться суда, лодки. Или шлюпку отнесло в открытое море?

Тюлень. В лоснящейся гладкой шкуре, пошевеливая ластами, он плывет совсем близко. Щетинки его усов вздрагивают. Человек в резиновой лодчонке не возбуждает в нем страха. Должно быть, безжизнен вид у человека.

Тюлень ныряет, заметив в руке Куницына белую дощечку — весло.

Уже темнеет. Еще один день прошел. Близится третья ночь. Берега не видно.