1

Огонек. То появится в темноте, то исчезнет. В его мигании заметна какая-то правильность.

Он видел уже это. Темнота, волны, ветер и огонек. Раз-два — вспышка, раз-два — вспышка. Он видел это. Где? Когда?

Если огонек не исчезнет, значит не галлюцинация. Сто гребков по направлению к огню. Мигает. Еще сто. Мигает. И для полной проверки еще сотню. Мигает. Неужели маяк? Может быть, ты вернулся к первому острову?

Постой, но ведь тот маяк не горит. Значит, берег? Или остров? И снова — крохотная надежда.

Маяк как будто удаляется с той же скоростью, с какой движется шлюпка.

Но прежде чем отказаться от новой надежды, он должен убедиться, что маяка не существует. Не будет же тот отступать вечно. Рано или поздно…

Кто кого?

Куницын плывет среди островов, разделенных салмой — проливом. В этом проливе властвуют течения, подчиняющиеся сложным законам гидродинамики. Путь шлюпки — это замысловатая волнистая линия, синусоида. Приливное течение подтянуло лодку к северу, приблизило к острову с маяком. Отлив заставил отойти на юг. Приходится бороться с течением, отталкивающим шлюпку от маяка. Течение неспешное, но могучее. Тягаться с ним в пору только здоровому, сильному человеку…

2

Куницын перестает грести, пробует вытянуть ноги. Ниже пояса тело словно парализовано, потеряло чувствительность.

Боль в груди усилилась. Казалось, кто-то безжалостно сжимает ребра, не давая дышать. Боль сверлит затылок. Озноб не отпускает. Иван стискивает челюсти, чтобы не слышать дробного стука зубов.

Но главное — ноги, они не чувствуют боли. Остров близко, но без ног он не сможет выбраться…

Попробуй распрямить сначала левую. Напряги волю, заставь ногу слушаться тебя.

Так. Теперь руками, со всей силой.

Ослабевшие руки не могут промять толстые, набухшие влагой брюки, которые сдавили ноги холодным панцирем; не могут передать им тепло трения.