А киносюжет был принят на «отлично» и вошел в один из номеров кинохроники.

В этот же день меня пригласил председатель Комитета по делам кинематографии Иван Григорьевич Большаков. Он интересовался, как работают фронтовые кинооператоры, какие возникают трудности.

— Не забывайте основное качество нашей кинохроники — ее правдивость, строгая документальность, — сказал на прощание Иван Григорьевич. — Фашистская пропаганда всячески стремится использовать кино. Геббельс послал на Восточный фронт много операторов, и они из кожи вон лезут, чтобы сфабриковать «кинодокументы» разгрома нашей армии. Грубыми инсценировками, которые фашисты выдают за подлинные «документы», они обрабатывают и свое население и свою армию. Мы должны противопоставить им правдивые рассказы о нашей борьбе, о мужестве наших солдат, защищающих свое Отечество.

…Я вернулся в полк Пушкарева. Вечером прямо на улице установили мы кинопроектор, между деревьев натянули простыню. Молча смотрели летчики, как они садились в кабины самолетов, вылетали на боевое задание, отражали атаки «мессеров».

На экране словно ожили люди, погибшие в последние дни. В отсветах экрана я видел, как сдвигались брови, сжимались губы оставшихся в живых. Каждый из них, наверное, в этот момент думал о защите Родины, об отмщении за погибших товарищей, с которыми собирался дожить до победы.

Когда после сеанса я снова попросился в полет, комиссар сказал:

— Ваша работа — большая нам подмога, но я не хочу, чтобы вы рисковали.

— А кто сейчас не рискует? Я научусь управлять пулеметом и буду летать вместо стрелка.

Помолчав, комиссар согласился:

— Направляйтесь в эскадрилью капитана Рассказова. Там вам будет интереснее…

…Ночь. При свете «переносок» механики готовят самолеты к очередному вылету. Приглушенно работает помпа, перекачивая бензин из заправщика в объемистые баки самолетов. Оружейники осторожно подвешивают тяжелые бомбы, заряжают пулеметы. В темноте видны красные выхлопы работающих моторов.