— Вон он. Убежал!

Иванов бросился за фашистом. Затрещали сучья, прогремела автоматная очередь. Цванов долго не возвращался. Из лесу еще раз донесся дробный стук автомата.

Ложкин рубанул воздух кулаком.

— Эх, как мы оплошали!

— Да, если удерет, худо нам будет, — согласился кузнец.

— Так мы им и дадимся, — успокоила Ксюша. — Вот возьмем и тоже пойдем к партизанам. Верно, дедушка?

— Одна у нас теперь дорога. Заглянем на пасеку, возьмем харчишек и подадимся искать отряд.

— Лучше в танке поедем. Его никакая пуля не пробивает. Правда ведь, не пробивает?

Ложкин покачал головой, прислушиваясь.

— Нельзя с нами, Ксюша. Иди с дедушкой, помогай ему во всем. До свидания и великое спасибо вам, родные. — Он протянул руку кузнецу.

— Ну уж, спасибо, чай, свои люди. Где это Иван замешкался?

— Вернется. — Ложкин повел глазами на Ксюшу. — Пора вам.

— Да, самое время идти. — Кузнец кивнул и пошел, дерн «а внучку за руку.

Пройдя несколько шагов, Ксюша повернулась и крикнула:

— Обязательно поезжайте к партизанам. А танкиста, унтера этого, не убивайте, лучше в плен возьмите. — Личико ее было не по-детски сосредоточенно и строго.

Еще не затихли шаги кузнеца и Ксюши, как вернулся Иванов. Он тяжело дышал и, виновато улыбаясь, развел руками:

— Ох, и натворил я дел, Коля!

— Убежал?

— Не совсем… почти…

— А точнее?

— Дал по нему очередь.

— Две.

— Первая не в зачет. Второй сбил. Только не знаю, совсем или ранил.

— Это важно, Иван.

— Знаю. Да на поляне солдаты оказались. Ну, я и не стал связываться, подался назад.

— Хоть тут правильно поступил.