Кирилл Свойский на прощание сказал:

— Ох, и местечко вы мне подобрали, ребята! Всю жизнь мечтал жить в такой деревне среди лесов. Птицы поют, слышите? И войны нет. Как на необитаемом острове. Через недельку выйду из ремонта в такой обстановке.

— Только без фокусов, Кирилл, — предупредил Ложкин, — нам вряд ли удастся побывать здесь еще раз до наступления.

— Само собой. Будем пчел разводить с дедом. Вот не Думал.

Иванов помог ему забраться на сеновал, и Ксюша долго вела их в густом утреннем тумане по невидимой тропинке среди сизых от росы камышей.

Девочка привела их на островок и сказала:

— Ну вот, тут вам будет хорошо. А я пойду. Вы еще придете?

— Придем, — Иванов погладил ее по мокрой головке, — непременно придем. Только ты ни-ни, никому…

— Разве можно! — Ксюша вспыхнула от обиды и убежала.

Взошло солнце, ветер разогнал туман, разведчики просушили мокрое обмундирование и, обманутые тишиной, уснули на мягкой влажной земле. Проснулись они около полудня и увидели, что в деревне враг. И вот сейчас к ним бежит Ксюша с какими-то вестями. Видно, с худыми…

Девочка влетела на бугорок задыхаясь. В испуганных глазах мелькнула радость:

— Ой! Вы тут, а я-то думала… — Она упала на землю. Ее подняли, напоили водой из фляги.

— С Кириллом что-нибудь? — спросил Иванов.

Она часто закивала.

— Пусть успокоится, — сказал Ложкин.

— Нет, нет, я ничего… Я сейчас…

— Успокойся, Ксюша, — Иванов протянул флягу, — попей еще.

— Нет, нет… спасибо… танкисты его…

Иванов схватился за голову.

— Предали Кирюху! Эх!..

— Нет, не предали! Как вы можете так!

Глянув в ее большие серые глаза, Иванов забормотал:

— Да не про тебя я, не про деда. Кто-нибудь…

— Никто не предавал! Нет у нас в деревне предателей! Слышите? Нет!