Слева подымалась сопка с навигационными створами на плоской вершине. За ней, на втором плане — отвесное, как стена, плато — видимо, древний лавовый поток. Справа такое же плато глубоко вдавалось в пролив. А над всем этим — хаотическое нагромождение конусов, пиков, хребтов, вознесшихся в небо на тысячеметровую высоту.

Ну и поработала здесь природа! Смотришь на остров — и хочется сравнить его со строительной площадкой, на которой заготовили все необходимое для какого-то грандиозного сооружения.

Над водой возвышался лес мачт, ощетинились стрелами пароходы, доставившие грузы, застыли на якорях рефрижераторы и траулеры. Небо было полно крикливых чаек.

На территории порта, сплошь заваленной штабелями досок и леса-кругляка, жарко и пыльно. Снега нет и в помине. Пыхтит черномазый гигант кран. Дымят трубы холодильника. Грохочет камнедробилка.

Берег, огибающий бухту, застроен пирсами, деревянными эстакадами, гидрожелобами, посольными цехами, холодильниками. Всюду толстые гофрированные шланги рыбонасосов и транспортеры.

У пирсов качаются сейнеры и боты, на них серебром сверкает сельдь ночного улова.

С возвышенности открывается взору зеленеющая прибрежная терраса, по краям которой, на склонах гор и вдоль берега бухты раскинулся Северо-Курильск. Нестерпимо сияют горы, от макушек до пят одетые снегами, а в городе — солнце.

НАД КАРТОЙ РАЙОНА

С любопытством присматривался я к сидевшему напротив маленькому подвижному человеку с крутым лбом, лысеющей головой и пристальным острым взглядом. На пароходе рассказывали, что он знает по имени и отчеству чуть ли не всех жителей Северных Курил. В 1945 году он, тогда парторг батальона, участвовал в освобождении островов, а потом, став секретарем райкома партии, изъездил их вдоль и поперек и не раз, добираясь на собачьей упряжке в дальние поселки, ночевал в снегу, застигнутый в пути пургою.