За последние дни он осунулся, щеки ввалились. Локоть боится за Валькины легкие, готовит для него смесь молока с маслом и еще какие-то специи.

Обед уже готов, а Вальки еще нет. Что он там делает, на рации?

Видно, ждет подтверждения, что телеграмма получена. Потом последует просьба повторить какие-нибудь группы, искаженные при передаче. И уже тогда все. Мы свое дело сделали.

Сейчас два часа дня. А в два часа ночи начнется. Как там ребята — Пашка Кирсанов и толстый капитан Окунев? Завтра мы к ним сходим, фашистов вышибут из лощины, и мы сходим…

— Младший лейтенант!

Что это? За мной прибежал старшина Кривченко, ординарец полковника. Машет рукой — значит что-то спешное! Так и есть.

— Вас гвардии полковник кличут. Срочно!

Вскакиваю, расправляю гимнастерку, одергиваю ремень, надеваю пилотку и бегу. Толстая сумка бьет меня по спине, я придерживаю ее рукой, прижимаю к бедру. Нас легко узнать по этим тяжелым спецсумкам. Правда, солдаты на этом основании иногда принимают нас за медиков, но мы узнаем друг друга сразу.

Я добегаю до землянки, скатываюсь по ступенькам, открываю дверь.

— Товарищ гвардии полковник, младший лейтенант Лопухов по вашему приказанию прибыл!

Квартирку полковнику отделали шикарно. Два больших окна раздвижной стол, стеллажи с книгами. Этот порядок сохраняется незыблемо, куда бы мы ни попадали. Так что для нас комната начальника штаба всегда выглядит одинаково.

Новиков сидит за столом мрачный, черные лохматые брови сдвинуты, тяжелый бритый череп навис над картой. Он поднимает голову и выразительно смотрит на меня. В землянке много народу. Валька (вот куда он задевался!), начальник связи майор Сущевский, подполковник Скворцов и Власенко. Здесь же старшина Сычев — лучший власенковский разведчик. Все они тоже смотрят на меня, будто видят в первый раз.