Ей захотелось оттянуть встречу. Она глубоко вздохнула; запах цветов из садика донесся до нее и напомнил другие цветы, на площади. Именно там — сейчас она словно заново услышала и слова и интонацию — именно там ей сказали о предстоящем одиночестве. Предстояло прожить много лет, и прожить их одной. Раньше ей некогда было задуматься над тем, что было в ее жизни и казалось лишь началом, а на самом деле шло к концу и кончилось. Она была теперь Женой Героя — живого Героя, но вечно отсутствующего; такой ей и предстояло остаться, чего бы это ни стоило. Иначе… Почему это всем кажется, что самые тяжелые испытания придутся на долю улетевших? А что станет с оставшимися — кто подумал об этом? Совершать подвиги легче, чем ждать, когда ждать нечего.

В этом доме ей не укрыться. Здесь она будет жить хранительницей Памяти. Но может быть, укрываться и не надо? Может быть, начать все сначала? Многое забыть, многое вспомнить заново. Уйти отсюда. Бросить все — кроме разве материалов проекта и еще нескольких мелочей, которые все уместятся в эту сумку. И пусть Одиночество щелкает зубами: ему не под силу окажется укусить ee.

Она решительно вошла в садик и подошла к дому. Поставила ногу на ступеньку крыльца. И опять остановилась. Сжала губы, досадуя сама на себя. И услышала шаги. Кто-то торопливо шагал, приближаясь: кусты мешали ей разглядеть — кто, но шаги были мужскими. Внезапно Кира поняла, что надо делать: войти в дом не одной, а с кем-то. Она попросит прохожего побыть с ней четверть часа. Выпить чашку кофе. Сама она за эти минуты спокойно соберется, попрощается с пустотой комнат. И, поблагодарив незнакомца, выйдет вместе с ним, даже не оглядываясь.

План ей понравился, и она поспешила к калитке. «Кто-то должен меня защитить», — мельком подумала Кира, когда шаги прозвучали рядом и замерли. Она шагнула и встретилась глазами с прохожим. И растерянно улыбнулась.

— Ты?

Он сказал:

— Прошло много лет, не правда ли?