Она ответила:
— Да.
— Плохо, — сказал он, — быть чужим на празднике, правда?
Я говорил тебе еще тогда, что так будет. Но ты не поверила. А я все равно пришел. Может быть, я понадоблюсь. Тебе будет тоскливо. Я очень долго ждал.
— Разве? — спросила. — Ты приходил не так уж редко.
— Я приходил к Александру. Как-никак мы занимались одним и тем же.
— Да, — сказала Кира. — Но он улетел.
— А я остался. Знаешь почему? Потому, что осталась ты. Я ведь тоже мог бы улететь. Я не хуже его. Но он оставил тебя. А я не мог. Теперь пригласи меня в дом.
Сама не зная почему, Кира послушно сказала:
— Входи.
Как бы компенсируя уступку, она толкнула дверь сердито. «Смешно, — подумала она в этот миг. — И страшно глупо. Но мне страшно одной. Он поможет мне собраться. И прийти в себя. А потом уйдет. И я его никогда не увижу».
СУМЕРКИ. ДОМА
— Подожди здесь, — сказала она. — Там, кажется, беспорядок.
Гость остановился в прихожей. Он положил руку на плечо Киры, ничем не прикрытое благодаря объединенным усилиям моды и лета. Она осторожно сняла его ладонь, как сняла бы шаль. Затем вошла в комнату и затворила за собой дверь.
Было полутемно. Голубая пелена затягивала окна; так это осталось с утра. Кира нашарила кнопку. Посветлело, лишь в углу сохранилась словно бы дымка; возможно, именно здесь начиналось бесконечное пространство, в котором сейчас несся Александр, с каждой секундой удаляясь от Киры на все большее число километров. Все предметы стояли на своих местах, Никакого беспорядка. Жаль, что мебель на месте: ей следовало разбрестись, перемешаться, опрокинуться вверх ногами — создать другую, непривычную обстановку и дать Кире возможность заняться делом. Тогда она, может быть, забыла бы и невнятный страх и человека, который ждет в прихожей. Можно, кстати, пригласить его. Нет, еще минуту помедлить. Пусть подождет…