— Продотряды все закрома вылизали…

— Чуть что — реквизиции…

— Землю отобрали не у всех! Многим ее дали. Большевики перешли от продналога к продразверстке. Несмотря на тяжелейшие условия, они помогают крестьянам зерном и машинами…

— Вы что, за Советскую власть агитируете? — закричал Свининников.

— Я излагаю обстановку такой, какой она сложилась на сегодняшний день. Ваши люди должны знать правду. Правильно я говорю? — обратилась Леся к бандитам.

— Правильна-а…

— Валяй излагай про текущий момент…

— Не маленькие, разберемся что к чему…

— Но нам с Советской властью не по пути! Голытьбе — другое дело. А то что же получается: у тебя отбирают твой пирог, отрезают по ломтю Ивану, Петру да Марье, а остальное возвращают — на, угощайся! Кто держал в зубах весь пирог, не согласится на его шматок.

Леся говорила очень спокойно, почти не повышая голоса. И странное дело, ее слушали довольно внимательно — ведь речь шла об их собственном будущем. Имело значение и то, что эта дивчина прибыла откуда-то очень таинственно и с ней шептался сам Свининников.

— А если Красная Армия разобьет Деникина и возьмется за вас? Выстоите вы против богунцев или против Котовского?

В кольце, окружившем тачанку, прошел легкий гул. Да, против Котовского не выстоять…

— Выход один: пока большевики заняты сражением на фронтах, наносить им удары здесь. Такой план разработали наши руководители в Киеве. Он требует объединения сил. Вам поручается взять город…

Бандитская сходка снова заволновалась.

— Ты дывысь, хоч дурна, так хытра…

— У городи коммунистов багато, так боны тоби його и виддадуть…

Леся подняла руку, переждала выкрики.

— В городе коммунистов мало, почти все они ушли на фронт.