А какой простор открылся восторженному воображению мальчишки! Приятно было и то, что вместе со взрослыми он делает какое-то полезное и нужное дело. Правда, иногда становилось немножко обидно, что нянчатся с ним как с маленьким, да и краболов — это не крейсер. А попасть на военный корабль было его давнишней мечтой…

Плавал бы он на краболове и сейчас, если бы не заболел скарлатиной. Мальчика поместили в больницу в Петропавловске, где в ту пору находилось судно. А когда он выздоровел и выписался и, удивленный, что за ним не пришли в больницу, направился в порт, краболова уже там не было: неожиданно ночью он ушел с рейда и плавал где-то в Охотском море, добывая огромных камчатских крабов. Весь день Егор бродил по городу, а к вечеру, голодный и иззябший, подошел к стоящему в порту у пирса пароходу с надписью на борту «Лейтенант Шмидт».

У трапа, ухватившись за поручни, возвышался усатый пожилой мичман-сверхсрочник, рядом с ним стоял вахтенный матрос.

— Дяденька, вы не во Владивосток идете? — робко спросил Егор.

— А тебе туда зачем, малец? — боцман с любопытством уставился на парнишку.

— Судно мое, краболов, может, там. Отстал я.

— Как же это так отстал, прогулял, что ли? А? — моряки засмеялись.

— Нет, заболел я, в больнице был, а судно ушло.

— Заболел, говоришь? Здоровье подорвал?

— Да, захворал. — Егор стеснялся называть болезнь, считая ее слишком детской, и решил упомянуть о другой, слышанной от санитарки. — Инфарт у меня был.

— Инфаркт? — боцман оглушительно захохотал. — Ну бес, инфаркт у него, скажите на милость! Вот салажонок!

Но, очевидно, мальчонка действительно выглядел плохо. На его остриженной под машинку голове каким-то чудом держалась видавшая виды бескозырка, ватник был велик, а на ногах красовались забрызганные грязью сапоги.