Замолчав, она взглянула на Шуру. Та смотрела на начальницу с восторгом, даже ротик чуть приоткрыла. Княжне это понравилось — значит, слова ее дошли.

— Ваше превосходительство, — робко спросила Шура, — у вас при тюрьме есть больница?

— Да-а, — княжна удивленно подняла крашеные брови. — К чему это ты?

— Я мечтаю выучиться на сестру милосердия.

Княжна подняла лорнет.

— Что ж, это похвально. Потом я могла бы рекомендовать тебя в один из отрядов Красного Креста.

— Спасибо, вот уж спасибо! — Шура вся подалась вперед. — Вы так хорошо говорили о страждущих, что я… что мне… мне тоже хотелось бы все силы…

Она не находила слов и замолчала. Ее наивный порыв понравился княжне. Ласково кивнув, она отпустила Шуру и тут же позвала Спыткину.

— Что скажешь?

— Веселова знает ее с детства. Говорит, что больно ветрена. Из дому убегала. Молода, красива…

Княжна поморщилась и подняла руку — она не выносила, когда при ней говорили о чьей-нибудь внешней красоте, и признавала одну лишь духовную красоту.

— Принять, — распорядилась она и, подумав, добавила: — Но жить она будет не у тетки, а у нас. Вместе с теми двумя надзирательницами, — Спыткина понимающе кивнула. — Если не согласится — скатертью дорога!

Этим княжна хотела чуточку насолить приставу — жить Шуре придется в доме, что стоит во внутреннем дворе тюрьмы, — пусть-ка попробует навестить свою протеже без ее разрешения!

* * *

А Пересветов в это время, внутренне ликуя, расхаживал по своему кабинету.

— Прекрасно, — говорил он, поглядывая на стол, где лежало долгожданное донесение провокатора. — Великолепно!

«Семеныч тяжело заболел, — значилось в донесении, — и его отправили куда-то в Малороссию. В группе начался разлад… Первой взбунтовалась «Изразцовая». Она обвинила всех в бездеятельности, в неумении работать в сложных условиях. Когда ее спросили, что она предлагает, заявила: в женской тюрьме в восьмой камере сидит ее подруга Вера Королева, ее надо освободить».