Пересветов улыбнулся про себя:

«Ай да Шурочка! Она, видите ли, не может жить спокойно, когда ее подруга в тюрьме. Что же ей могли возразить?»

«Для организации побега нужна тщательная подготовка, необходимы документы, деньги, у группы же ничего нет, даже связь с центром с отъездом Семеныча оборвалась».

«И неужели Шурочка сдалась?» — подумал пристав, но тут же успокоился. Оказывается, «Изразцовая» сказала, что доводы доводами, но сидеть сложа руки нельзя. Другие же группы работают — провели подкоп под Таганскую тюрьму, в Замоскворечье в кружках успешно действуют пропагандисты, кажется, налаживают выпуск прокламаций.

Пересветов, живо представляя Шуру, приятно улыбался: «Молодец «Изразцовая»! Вот если бы заполучить такую агентку! Это не Соловьиха и не… — он почмокал губами. — Тут душа горит не ради копейки…»

«…Прошло несколько дней. Неожиданно («А как же иначе?» — подумал Пересветов, удивляясь наивности своего агента) по паролю, известному лишь «Босяку», явился новый связной и отрекомендовался (пристав даже привскочил)… Зурабом».

Приметы Зураба Пересветов запомнил наизусть: «Грузин, среднего роста, стройный, худощавый, хотя ему уже за тридцать, но на вид юношески моложав, темные выразительные глаза с блеском, одевается образцово. (Пристав, прицепившись к этому словечку, так и назвал Зураба — «Образцовый».) В Москву появился недавно, живет в доме Генераловой по Самотечному переулку, по документам значится кутаисским дворянином Сергеем Коридзе».

Дальнейшее Пересветов знал и без провокатора — раз Шура устроилась надзирательницей, значит…

Нет, это пока еще ничего не означало.

Провокатор писал, что Зураб к затее «Изразцовой» отнесся с интересом, но заявил, что существует партийная дисциплина и без разрешения центра ничего существенного предпринимать не следует…