– Этого не может быть! – нарушил наконец молчание Фледдер.

– Чего не может быть?

– Да я про эту девушку Бертуса из Утрехта.

– Ты не веришь, что она тоже исчезла в больнице Южного Креста?

– Но это же сущая чушь! – Фледдер с трудом сдерживал раздражение. – Как можно в это поверить, у наших больниц незапятнанная репутация!

Де Кок нетерпеливо дернул плечом.

– Nil nobis absurdum – ничему не удивляйся.

– Что вы хотите этим сказать?

– А то, что следователь должен быть готов к любым неожиданностям.

– Вы знаете этого Бертуса из Утрехта? Де Кок ухмыльнулся.

– Он что же, страдает такими же навязчивыми идеями, как этот странный молодой человек? – допытывался Фледдер.

Старый сыщик сдвинул шляпу на затылок.

– Бертус из Утрехта – типичный сутенер. Однако этот сутенер относится к своим подопечным с отеческой заботой.

– Неужто встречаются такие? – Встречаются!

– У этого типа не все в порядке с головой? Де Кок засмеялся.

– Ну нет, с головой все в абсолютном порядке. Всякий раз, когда наши пути пересекались, этот ловкач обводил меня вокруг пальца. Были случаи, когда я вот-вот готов был ухватить его, но он выскальзывал из сетей в последнюю минуту.

– А в чем он подозревался?

– Укрывательство… торговля краденым… и вообще всем, что приносит деньги: например, антиквариат… произведения искусства. Вообще-то он живет на доходы от проституции, но, насколько мне известно, ни одна из женщин ни разу на него не донесла.

– Может, из страха?

Де Кок решительно замотал головой.

– Нет. У девиц не было причин на него жаловаться, он обходился с ними очень хорошо… Я же говорю: он по-отечески опекал их.

Некоторое время они шагали молча. Перешли через мостик к Ауде Кенигстейг и свернули направо, на Форбюргвал. Де Кок остановился перед зеленой лакированной дверью и позвонил.