Наконец я пришел в себя, подбежал к человеку, сидевшему за стойкой регистратуры и заговорил с ним, стараясь держаться как можно любезнее: «Сегодня утром я приехал сюда с женщиной, ее звали мадемуазель Розалинда ван Эвертсоорд, у нее было направление от доктора Ван Акена из Пюрмеренда!» Мужчина заглянул в регистрационную книгу и сказал: «Такой нет в списке». Я снова занервничал. «Но она же приходила к вам сегодня в одиннадцать часов утра, я присутствовал при том, как она показывала вам свое направление». Мужчина посмотрел на меня как на сумасшедшего. «Если ее нет у меня в списке, – заявил он, – значит, она ко мне не обращалась».

Рихард Недервауд закрыл лицо руками. Он дрожал всем телом, пот выступил у него на лбу. Наконец молодой человек взял себя в руки.

– Мне показалось, что я и в самом деле сошел с ума, – сказал он. – Я так и остался стоять у стойки. Мужчина больше не смотрел на меня, он вел себя так, будто меня вовсе не существовало. Совершенно растерянный, я выбежал из больницы, было такое ощущение, что у меня разом развинтились все мозги, я ничего не соображал. На улице я вдруг вспомнил об автомобиле Розочки и со всех ног бросился к стоянке. Де Кок встревоженно взглянул на него.

– И что же? – спросил он.

Рихард Недервауд устало уронил голову.

– Ее машина исчезла!

2

Рихард Недервауд вышел, и в комнате следователей наступила тишина. Казалось, что странный рассказ юноши все еще продолжает звучать в этих стенах. Фледдер первым нарушил тишину:

– Если на улице крикнуть: «Эй, красавчик!» – этому Рихарду лучше не оборачиваться. Ну и тип! – с усмешкой покачал головой Фледдер. – Неужели вы, Де Кок, верите его россказням?

Инспектор строго посмотрел на своего помощника.

– А ты нет?

Фледдер сделал неопределенный жест.

– Ну это же… сущий абсурд! Видите ли, его подружка внезапно таинственно исчезла… Честно говоря, я ее понимаю.