Впрочем, допрос мог быть продолжен, потому что среди развалин гитлеровцы обнаружили еще одного русского моряка, мальчишку лет пятнадцати-шестнадцати. Но тут командир корабельного десанта по не зависящим от него обстоятельствам был вынужден прервать свое пребывание в Потаенной, вдобавок в убыстренном темпе. При этом, как пишет мемуарист, шлюпка с пленными на отходе накренилась, и мальчишка утонул.

Будущий мемуарист был удовлетворен исходом операции — он успел увезти с собой ценнейший трофей — карту!

Перебросим несколько страниц. Мемуарист пишет:

«Доставленная мною карта подверглась внимательному изучению. По приказанию командования разведывательная авиация, совершая дальние круговые полеты над обширной акваторией Баренцева и Карского морей и прилегающей к ней береговой территорией, настойчиво искала этот засекреченный, надежно запрятанный порт. Усилия наших летчиков остались безрезультатными. Одна из волнующих и опасных тайн русских в Арктике осталась неразгаданной.

Я должен выразить свое удивление и восхищение тем дьявольским искусством, с каким русские маскировали свои военные объекты, превращая их в некое подобие арктических миражей!»

Кое-кто в этих мемуарах остается для меня неясным. Каков был с виду немецко-фашистский переводчик? Этакий кудрявенький, хоть и не очень молодой, лет около пятидесяти — в тысяча девятьсот сорок втором году, — стало быть, примерно мой ровесник? — размышлял я.

Есть у меня друг и сослуживец. Живет он в Ленинграде. Тогда, в сорок втором, он был очевидцем описанных здесь событий. Когда увидимся, расспрошу его о некоторых подробностях. Если не помнит, жаль! Кудряшки — особая примета. Мерзавец с кудряшками!

В своих мемуарах гитлеровский подводник не называет фамилии переводчика. Упоминает о нем пренебрежительно, вскользь: бывший офицер русского флота, бывший гидрограф! В общем, с какой стороны его ни взять, всюду он бывший.