А я уверен, что знаю его имя и фамилию. Да и как не знать! Однокашники! Друзья детства!

Вы удивлены? О, то ли еще случается в жизни!

Знакомые, впрочем, называли его обычно не по фамилии, а по имени — Атька. Полное имя его было Викентий. Но в раннем детстве он сам стал называть себя Атькой. Так это за ним и осталось. Уж он и усы себе завел, и офицерские погоны на китель надел, а для окружающих все был — Атька и Атька. Есть, знаете ли, такая категория людей, которых до преклонного возраста называют уменьшительными именами.

В детстве мы, помню, пропадали с ним на Петровской набережной, играя в Робинзона и Пятницу. Я был Робинзоном, Атька — Пятницей. А вся Петроградская сторона считалась у нас необитаемым островом.

Интересно, что, когда о наших проказах делалось известно родителям и наступал неотвратимый час возмездия, Атьке попадало гораздо меньше, чем мне! У него было такое скромное, невинное, чуточку даже удивленное несправедливостью взрослых выражение лица! И золотистые кудряшки вились надо лбом, как у херувимчика.

Считалось, что именно я дурно влияю на его нравственность.

Прошла пора детских игр, мы вместе с Атькой поступили в Морской кадетский корпус, закончили его и были выпущены офицерами флота. А через несколько лет наши интересы, вообразите, столкнулись в одной точке Арктики, именно в бухте Потаенной. Произошло это задолго до высадки там немецко-фашистского корабельного десанта…

Глава вторая. «ЛИЧНЫЕ СЧЕТЫ» С КАПИТАЛИЗМОМ

1

Теперь попрошу вас сделать усилие и вообразить меня молодым. Ну, понятно, не слишком молодым, не гардемарином и даже не мичманом. Нет, уже лейтенантом, стало быть, опытным по дореволюционным меркам военным моряком, и без ложной скромности скажу, неплохо зарекомендовавшим себя по службе.

В связи с этим нам придется ненадолго вернуться из раскаленной атмосферы тысяча девятьсот сорок первого — сорок второго годов в иную, внешне мирную, но внутренне чрезвычайно напряженную атмосферу тысяча девятьсот двенадцатого.