Вам, конечно, известно, что для России канун первой мировой войны был характерен самым безудержным предпринимательским ажиотажем? Словно бы капитализм предчувствовал: скоро ему крышка! Повсюду сколачивались состояния — зачастую в результате афер, умопомрачительно дерзких комбинаций. На глазах возникали, разбухали и почти тотчас же лопались разнообразные акционерные общества, компании, товарищества на вере и прочее. Дельцы отчаянно спешили.

На имя министра финансов неожиданно поступает письмо, из коего явствует, что некто Абабков, архангельский купец, воспользовавшись тем, что побережье Карского моря недостаточно изучено, втихомолку разрабатывает на западном берегу Ямала залежи медной руды. Существует, мол, неизвестная гидрографам губа, где удалось найти эту руду в твердом виде, редко встречающемся в природе. Шельма Абабков чувствует себя в припрятанной от начальства губе этаким маленьким самодержцем, никому, ясное дело, налогов не платит, а выгоду имеет преогромную. Медь, как известно, важна прежде всего для военных нужд.

Вообще-то говоря, он, Абабков, — это выяснилось впоследствии, — был по тем временам очень крупным лесопромышленником, но решил подзаработать и на меди.

Мы с вами теперь знаем, что в Ямало-Ненецком округе есть месторождения железных руд, редких металлов, бурого угля, торфа и так далее. А по соседству, на Таймыре, имеется еще более разнообразный ассортимент полезных ископаемых, в том числе и медь.

Готов снять с книжной полки энциклопедию, чтобы подтвердить ею свои слова. Не хотите? Да в наше время это, конечно, общеизвестные, так сказать, расхожие сведения.

Но в тысяча девятьсот двенадцатом году Ямальский полуостров был для нас terra incognita, землей неизвестной.

Кем написано было разоблачительное письмо по поводу меди, я, признаться, не поинтересовался — таким же, как Абабков, дельцом — тайным его завистником и конкурентом или каким-нибудь местным чиновником, обойденным взяткой, а, быть может, обидевшимся на Абабкова из-за мизерности таковой? Да это в данном случае и не суть важно.