— Ну как ты? — спросил я.

— Ничего, — буркнул старик. — Вот башибузуки, а?

— Да, — согласился я. — Но, понимаешь ли, они…

— Да понял я, — сказал он. — Тут, когда поглядел на них вблизи. — Он с усилием встал. — Однако ощущение не из самых приятных. Возраст, наверное…

— Они-то переносят запросто. Возраст, наверное, — согласился я. — Вот и Марк тоже догадался.

Старый Пират слабо усмехнулся.

— Не зря же, — сказал он, — Марк таскает с собой портрет Юрия Михайловича. Ему и карты в руки. Ну, топнули, что ли?

Мы повернулись и пошли туда, где ожидал нас угрюмый стажер. Он, кажется, даже поплакал немного, хотя в этом я не совсем уверен. Старый Пират сказал:

— Это что за траур? Похоронить меня решил, что ли?

— Да не стрелял я! — вместо ответа крикнул стажер. — Напрасно они меня! Не стрелял! Я только подумал — врезать бы сейчас ему — и…

Мы с Марком Туллием обменялись взглядами. Я подошел к стажеру и взглянул на индикатор фламмера. Заряд был полным; значит, ни одного выстрела стажер и в самом деле не произвел, а ведь трассер сработал, и импульс был, только ушел он в молоко. Я сказал Марку Туллию:

— Явление того же порядка. Ладно, что будем делать? Потащим раму?

— Зачем? — сказал Марк Туллий. — Полетим на катере.

Я напрягся и понял, что он хотел сказать. Старый Пират и стажер взглянули удивленно. Марк Туллий кивнул на Петю.

— Он.

— Понятно, — сказал я. — Он смог выстрелить, значит, и катер сможет поднять, если захочет.

— Пошли, — сказал Марк.

Мы пошли за рамой и стали запихивать ее в катер. Тут до Старого Пирата дошла наконец наша мысль.

— Ах, вот что! — протянул он. — Что ж, не лишено остроумия. Этюдьен, иди-ка сюда! — Он указал на водительское кресло.