Аня поняла мое молчание по-своему.
- Ну устала, и не говори. А я сюда по глупости попала.
Она продемонстрировала перевязанные запястья.- Вены себе порезала, от злости. С мамашей поссорилась. Докажи им теперь, что ты не верблюд, что вовсе умирать и не собиралась. Слушай, надо, наверное, кого-нибудь позвать, сказать, что ты пришла в себя. Тебя ведь только сегодня утром из реанимации перевели.
Аня вскочила и побежала в коридор. Пребывание в больнице явно тяготило ее.
Вернулась она в сопровождении пожилой полной медсестры, та с удовлетворением произнесла:
- Ну и ладненько, деточка, если что-нибудь понадобится, скажи.
А я доложу дежурному врачу, он зайдет попозже.
Я хотела ее спросить, как меня зовут, но вовремя поняла, что это нелепо.
Через минуту появилась уже другая медсестра, со штативом для капельницы.
Она ловко попала в вену и отрегулировала частоту капель в системе.
- Часа на два, Настя, как раз до ужина, - сказала она, убирая
в эмалированный лоток ватные тампоны и резиновый жгут.
Значит, Настя.
Поздно вечером пришел молоденький симпатичный доктор. Он взял единственный в палате ободранный клеенчатый стул, присел рядом со мной.
- Ну, Настя, как себя чувствуешь? Что-нибудь беспокоит?
спросил он, беря меня профессионально-участливо за руку.
- Очень голова болит, тошнит. И еще...- прошелестела я
сухими губами,- я не помню ничего.
- Не переживай, у тебя была операция на мозге, тяжелая травма, ничего удивительного. Но скоро все придет в норму, завтра появится твоя мама, ты все вспомнишь. А сейчас постарайся заснуть.
Голос доктора звучал так успокаивающе, так плавно, что вскоре я действительно провалилась в сон.
* * *
Меня разбудил не солнечный свет, не пение птиц в больничном парке, а грубое прикосновение чего-то скользкого и холодного, впихнутого мне под мышку. Через несколько секунд я осознала, что это градусник. Несмотря на раннее утро, из коридора доносились громкие голоса, хлопанье дверей, шарканье ног. Повсюду господствовал одуряющий запах дешевой дезинфекции. Мне отчаянно захотелось домой. На завтрак принесли застывшую безвкусную кашу в оловянной миске, кусок хлеба с крошечным кубиком масла, чай серовато-желтого цвета. Я брезгливо поморщилась и отвернулась.