Приходил психиатр, простецкий пожилой толстяк в халате, заляпанном чернилами. Он пытался что-то выяснить у меня про мои припадки. Мне прописали какие-то порошки, от них я тупела и меня тянуло в сон.

Когда наконец меня выписали, мать принесла джинсы, кроссовки,

майку с дурацкой вампирской картинкой и ветровку. Видимо, я здорово

похудела за время болезни, и джинсы противно съезжали на бедра.

- Мам, я зайду попрощаться с доктором.

- А как же, деточка,- сказала мать, предусмотрительно

оставшись в коридоре. Она ничем не могла отблагодарить врача и поэтому смущалась.

Когда я вошла в ординаторскую, Сергей Васильевич оторвал голову от бумаг.

- А, Настенька, проходи, проходи.

- Вот, попрощаться зашла. Спасибо вам за все.

- Не болей, принимай порошки. Да, кстати,- он подошел к сейфу и открыл его.- Когда тебя привезли, это было у тебя на руке,- он протянул мне браслет. Пластинка на грубой цепи с толстыми звеньями. На таких обычно гравируют имя либо группу крови.

- Спасибо,- я с безразличием взяла браслет,

все равно ведь ничего не помнила, перевернула его: на пластинке с обратной стороны выбиты цифры. Я положила его в карман ветровки и вышла. Мать стояла в коридоре, прижавшись к стенке.

* * *

Мы вышли на заплеванной автобусной остановке и протащились вверх по узкой улочке частных домов. Это далеко от моря, и курортники снимают здесь жилье неохотно. Потому домики тут бедные, жители кормятся в основном продажей фруктов. Мы открыли перекосившуюся, давно не крашенную калитку и по вымощенной плитками дорожке прошли к дому. Навстречу выскочил маленький черный песик и злобно на меня залаял.

- Да ты что, Саддамушка, своих не признаешь,- возмутилась мать, но тут же с гордостью добавила:- Мал, да удал, вон сколько от него шума! Любого отпугнет!

Саддам, названный так, видимо, в честь иракского диктатора, подскочил ко мне и принялся подозрительно обнюхивать. Затем успокоился и отвлекся на пробегавшую по улице большую дворнягу.