В доме чисто, прохладно и бедно. Мебель куплена еще бабкой и дедом.

На дощатом полу лежали тканые половики, напоминавшие о крестьянском быте начала века. Как в деревенских домах, на стенах висело множество фотографий: молодые мужчина и женщина в одежде довоенной поры. Женщина в кокетливой каракулевой шапочке, сдвинутой набок, в пальто с огромными плечами. Мужчина с усами а ля Буденный, с военной выправкой. Следующее поколение- это мои родители: мать, молодая, веселая, в коротком белом платье и туфлях на платформе, отец, коренастый крепыш в костюме с неумело повязанным галстуком. Свадебная фотография. Я сама, упитанная крошка, улыбаюсь беззубым ротиком. И я же на фотографии, сделанной в первом классе: худенькая шейка, косички мышиного цвета, серьезные серые глаза.

- Да что ты там рассматриваешь, тысячу раз все это видела. Присаживайся к столу.

Я обернулась и увидела на столе миску с салатом, быстро и ловко нарезанным матерью, вареный дымящийся картофель, посыпанный укропом, грубые толстые ломти серого хлеба. Посреди стола возвышалась бутылка водки.

- Ну зачем, мама, - укоризненно сказала я.

- Да что же теперь, и за возвращение моей доченьки из больницы

не выпить?- обиделась мать. - Да и дядя Валера сейчас

придет.

- Кто такой дядя Валера?

- Да ты что, и его не помнишь?- воскликнула мать.

А ведь он тебе, почитай, отец.

- А где же мой отец?- поинтересовалась я.

- Да кто ж его знает, бросил он нас, когда тебе и годика не было.

Мать вздохнула и налила рюмку.

- Ну, с возвращением,- она ловко опрокинула в рот рюмку, задержала дыхание, аккуратно отломила корочку хлеба. Да, видно, по этой части у нее немалый опыт.

Открылась дверь, и вошел мужчина лет сорока в замасленной одежде, похоже, механик или автослесарь. Он довольно улыбался: