— А вы знаете?

— Да. И другие заведующие секциями. И еще главный бухгалтер. Так что, если кто-то войдет в дверь, а по-моему, войти к нам, минуя дверь, просто невозможно, то обязательно сработает сигнализация. Она у нас достаточно хитрая.

— Тем не менее…

— …Выходит, что подозревать в хищении можно только нас. Мы это обсудили и сами пришли к такому выводу. Но мы верим друг другу!

— Кстати, в других секциях хищений не было?

— Нет.

— Только у вас?

— Да. Только у меня.

— Там нечего красть?

— Нет, почему же… Дорогие перчатки, электрические бритвы… да мало ли что…

— Но все работники базы решили расплачиваться за пропавшие товары сообща?

Блондинка нервно передернула плечами и потупилась:

— Так решили…

Николай пожалел эту красивую молодую женщину и, собираясь уходить, дружески попросил:

— Сами видите, что я не слишком разбираюсь в ваших тонкостях, — блондинка печально, но с некоторым сомнением покивала, — и потому очень прошу вас: припомните самые мелкие подробности, связанные с пропажей. Может быть, кто-то заходил в ваш отсек… простите, секцию. Интересовался…

— Интересуются многие… почти все экспедиторы.

— Почему?

— Как это «почему»? Каждому нужно знать, что хорошего есть на базе, а потом выписать для своего магазина.

— Вы им отвечаете?

— Ни в коем случае. В конторе есть списки товаров — по ним и отбирают.

— Да… еще одно… Почему ваше начальство при получении ходовых товаров вначале «выбрасывает» на прилавки магазинов лишь небольшие партии, а основную массу хранит до конца месяца?

— Я точно не знаю… Но мне кажется, что оно делает правильно. Когда товар попадает в магазин, его поначалу как бы не замечают. Потом начинают покупать, а уж потом расхватывать. И как только первая партия кончается — отбоя от покупателей нет. Все услышали или увидели пробную партию, всем понравилось, и все хотят купить. Поэтому, когда выбрасывается главная партия, за ней сразу устанавливается очередь — ведь уже полгорода знает, что такой товар был, и все мечтают его приобрести. Торговля идет быстро.