Под крылом медленно проплывала земля — прямоугольники селений, аккуратно расчерченные плантации и рощи, обжитая, благословенная земля в легкой утренней дымке. Но вот впереди поднялись горы, и самолет, как в трубу, втянулся в ущелье. Воздух продуло знобящим ветром, он сделался прозрачен и даже на взгляд холоден. Внизу, то исчезая за поворотом, то показываясь вновь, была река, сверху она казалась серой лентой. Тонкая ломаная линия вдоль берега обозначала дорогу. Справа и слева стояли горы, покрытые курчавым лесом. Чем дальше, тем ближе подступали они к самолету, и уже совсем близко стали проплывать мимо голые скалы и снежники на склонах. И вдруг открылась долина, уходящая влево, и Андрей Аверьянович увидел гору, увенчанную грозным рогом, оправленным в снега и льды.

— Ушба, — пояснил сосед справа. — Отсюда виден только один ее рог.

— А это что? — спросил Андрей Аверьянович, указывая на сверкающий купол, открывшийся левей Ушбы.

— Вы летите к нам в первый раз?

— Да, в первый.

— Это Эльбрус, — не без гордости сказал сосед. — Вам повезло, сегодня отличная видимость, в небе ни облачка. Специально для вас.

— Спасибо, — без улыбки ответил Андрей Аверьянович, — зрелище впечатляющее.

Не прошло и десяти минут, как под крылом самолета закружилась широкая зеленая долина с маленькой речушкой и большим селением на ее берегах, оно быстро приближалось, и Андрей Аверьянович увидел башни Местии. Они стояли группами, высокие, стройные сооружения, которые не знаешь с чем сравнить — так они своеобразны.

Самолетик тяжело плюхнулся на травяной аэродром и побежал к одноэтажному домику на краю поля.

Васо Чаркиани Андрей Аверьянович узнал сразу — он шел к самолету легкой походкой, с непокрытой седой головой, и легкие волосы его шевелил ветерок с гор.

И Васо узнал Андрея Аверьяновича.

Перебравшись через изгородь, они вышли на дорогу, где их ждал «газик», новый, но с заштопанным брезентовым верхом. Андрея Аверьяновича посадили рядом с шофером, чтобы мог он без помех смотреть прямо перед собой и по сторонам.