Лампочка над моей головой тускло синеет, и лицо Слави, отраженное в стекле, горит холодным пламенем. Я провожу ладонью по отражению, стирая его, но оно остается — двойник, лишенный разума и нервов… Петков — случайность или закономерность? Расстояние разделило нас, но спокойствия нет. Я стою у окна и вижу не подножие горы, а Искру на улице Царя Калояна и олеографию на кухне.

В ресторане, когда мы пили посошок, Петков был вял и расслаблен.

— Ты устал, бай-Слави? — сказал он. — А я, думаешь, не устал? Все противно: работа, ракия, случайные бабы. Хочется прийти домой и слышать голоса… Чтобы кто-нибудь пел…

— Ну и ну, — пьяно сказала Искра. — Смотри, какой сирота!

— Заткнись!

— О, как страшно… Тебе не надоело, Атанас? Послушал бы себя — чистая панихида: ах я несчастный, ах я бездетный… ах, ах!

Интонация была схвачена верно, и Петков засмеялся.

— Не ври, Искра! Я не такой, и бай-Слави тебе не поверит. Я работаю с утра до ночи, а когда дорвусь до постели, то оказывается, что и во сне нет отдыха — работа, работа, работа. Вот я и беру себе отпуск… У себя самого беру… Немного ракии, холуй с подносом — вот и чувствуешь себя господином!

Я наблюдал за Петковым и Искрой и гадал, кто они друг другу. Любовники? Начальник и подчиненная?… Скорее всего Искра все же не из ДС. А Петков?

Надо решить, как быть дальше. Обморок отодвинул срок встречи. Кто-то, кого я никогда не видел в глаза, ждет меня — прилавок в глубине зала, от десяти до десяти тридцати. Ради этой встречи я, уподобившись невидимке, отверз двери на долгом пути и отомкнул замки. Скажем честно, это было не просто. Болгария — остров в океане огня. Я стал островитянином, не слишком радуясь тому, что выбор пал на меня.