Так уж случилось, что тот, кто должен был ехать, не смог. Не его вина. «Он ни при чем, — сказали мне. — Такая, понимаешь, ситуация». Я не стал спрашивать, в чем дело. «Когда надо ехать?» — сказал я. «С паспортом затруднения. Надеемся достать через неделю-другую, но в Софии не могут ждать». Старый паспорт был при мне. С ним я жил когда-то: Слави Николов Багрянов. «Ты рискуешь!» — предостерегли меня, но дали возможность решать самому. В Софии действительно не могли ждать… Хорошо, ну а кто не рискует?… Я махнул на все рукой и поехал, тешась мыслью, что авось не наткнусь в Софии на знакомых. Знаете, это всегда неприятно, если кто-нибудь вдруг хлопает по плечу и принимается расспрашивать, где это ты пропадал целый год… Часы на запястье показывают пять минут первого. Скоро станция. Надо решать. Если Петков точно из ДС, то Слави Багрянову следует исчезнуть. А если нет?

Паника порождает отчаяние и нелепые поступки. Первый уже сделан — Тырговиште. Но это мелочь, сущая мелочь и сравнении с тем, что произойдет, если Слави без основания сотворит очередное чудо невидимки и растворится в воздухе.

Надо решать. Надо быстро и точно решать, Слави. Или ты уверен, что засветился, и тогда уходи на первой же остановке, или возьми себя в руки и признайся, что заболел манией преследования.

Я гашу сигарету и возвращаюсь в купе. Попутчики спят, и среди них нет ни одного, кто внушает подозрения. Пожилой попик с корзинкой у ног, щуплая личность с манерами дамского парикмахера, три женщины — ну эти, пожалуй, не в счет, старичок в очках. Шестеро. Я седьмой. С самой Софии я приглядываюсь к ним, силясь угадать — кто?

Я намеренно шумно зеваю, покашливаю. Достаю из сетки саквояж и роюсь в нем. Долго, не меньше минуты. Со дна извлекаются полотенце, кусочек мыла и паста… Попик вертится, покряхтывает во сне.

Покачиваясь и держась за стенку, я иду в туалет и, громко хлопнув дверью, отворачиваю кран. Сполоснув лицо, чищу зубы и подмигиваю своему двойнику, торчащему над раковиной. Грустно подмигиваю…