Искра с притворным гневом бьет меня по руке.
— Скверный! Ты меня напугал… Ладно, я тебя прощаю. Что мы будем делать?
— Ждать Атанаса… Слушай, Искра. Не стоит рассказывать ему ни о чем. Договорились?
— Как хочешь, бай-Слави.
Не женщина — сама покладистость… Не слишком ли?… Впрочем, думать об этом мне не хочется. Гораздо больше заботит меня грядущая встреча с Атанасом.
— Ну и кавалер! — капризно говорит Искра. — Позвал, а не развлекает. Ску-учно, бай-Слави.
— Скучно, — говорю я серьезно. — У Атанаса есть второй ключ?
— Конечно, есть…
«Значит, могу и не услышать», — соображаю я.
7
Нет, что ни говори, а ясность в делах не всегда приносит радость.
Я вытираю разбитую губу и вслушиваюсь в звон браслетов на руках. Петков, тяжело дыша, стаскивает с пальцев кастет и прячет его в карман. Разминает правую руку, похрустывая суставами. Вид у него далеко не парадный. Я быстренько прикидываю, во что обойдутся ему новые пиджак и рубашка, и испытываю маленькое удовольствие. Маленькое, ибо сотня левов и даже пять сотен ничто в сравнении с убытками Слави Багрянова.
— Ну как, успокоились? — говорит Петков довольно мирно.
— Вполне, — говорю я и пробую потереть висок.
Хорошо, что кастет только скользнул, содрав кожу. Хуже было бы, если б шипы проломили кость. Висок саднит, но терпеть можно.
Петков назидательно поднимает палец.
— Сами виноваты. На кой дьявол вам понадобилось меня душить?
— И вы еще спрашиваете?
— Ох, Багрянов! Кажется, мы договорились: без эмоций. Я был склонен вам верить… И надо же!