— Я их изучу, но, с вашего разрешения, на обратном пути. Сначала на перевал надо сходить.

— Вы представляете, что значит «сходить»?

— В общих чертах.

— Вы принимаете здравые советы? — Полковник подошел к окну. — Пройдите двести метров. За углом — госпиталь. Там о таких конкретных случаях узнаете, что… ни в какой газете не напишете.

— И этим советом воспользуюсь… на обратном пути.

Полковник понял, что отговаривать бесполезно:

— На какой срок вы рассчитываете?

— За меня редактор рассчитал. Должен в неделю уложиться.

— Гм… я тоже думал в неделю уложиться. Буран заставил подзадержаться. Вот, на лице, так сказать, отметка о продлении командировки. Коли вы так упрямы, можете пройти по моим следам. Комполка там крепкий, — майор Орлов. Я ему записку черкну… Вы намерены идти в этой шинельке на рыбьем меху и в пилоточке?

— Что вы, у меня в вещмешке ушанка, свитер, теплые носки.

— Богато… — Полковник быстро набросал на блокнотных листках две записки. — Эту передадите Орлову. А эту — интенданту. Берите все, что даст, и даже больше. Экипируйтесь. Там вас найдет инструктор политотдела. Сведет в конно-ишачную роту. Она сегодня со снаряжением идет к Орлову…

Через час с небольшим я снова шел мимо госпитального двора. Ануш стояла у ворот в накинутом на плечи платке. Холодный ветер с моря пронизывал насквозь. Она не узнала меня в новой зимней одежде. Я сам окликнул ее, и озябшее личико Ануш засветилось радостью.

— Какой вы! — восхитилась она новой одеждой, потрогала рукав полушубка.