— Боже, как я рад вас видеть!

Николай Михайлович едва удержался, чтобы не обнять своего механика. Павлов, не привыкший к таким сантиментам обычно сдержанного командира, смущенно хлопотал в прихожей, ища место для грессеровской шинели.

— Да как же вы меня нашли, Николай Михайлович? — конфузился он, не забывая, однако, делать сестре отчаянные знаки, которые надо было понимать как сигнал к большому кухонному авралу.

— Нет, нет! — заметил тайный семафор Грессер. __ Гостевать нам некогда! Чашку чая, бутерброд, и баста!

Однако от тарелки гречневой каши, сдобренной гречишным медом, не отказался. Ел жадно, торопясь и вопреки правилам бонтона говорил о делах.

— Снова, милейший Андрей Павлович, нам выпало вместе послужить. Мы оба назначены на «Ерш». Он еще на заводе, но сегодня надо срочно перегнать его на Охту. Приказ морское министра. Собирайтесь пока… Срочно!

— Да я что ж… Я очень рад. Мигом… Дизеля только на «Ерше» паршивые, американские. Фирма «Новый Лондон». Втрое слабее, чем нужно. Поставили за неимением проектных, так скорость на семь узлов упала.

— Ничего, ничего, на Неве и десяти узлов хватит. Главное, чтоб запустились.

Они шли по Гороховой в открытую, никого на сторонясь и ни от кого не прячась. Да и кому было дело до двух прохожих в дождевиках, спешивших туда же, куда стремились боевые отряды поблескивающих штыками красногвардейцев.

Впереди, в дальнем простреле улицы, мерк в ранних сумерках золоченый кортик адмиралтейского Шпица. Лепные гении славы осеняли центральную арку, под которую вошли двое в тяжелых намокших плащах.