— Блейк? — переспросила девушка. — Где-то я слышала это имя. Совсем недавно. Скажите, чем вы знамениты?

— Я? Ничем, — ответил Блейк.

— Но о вас же писали во всех газетах. И по трехмернику в новостях показывали. А, вспомнила! Вы тот человек, который вернулся со звезд.

— Что ты говоришь? — воскликнул сенатор, тяжело поднимаясь. — Как интересно! Мистер Блейк, вон то кресло, возле самого камина, очень удобное.

— Папе нравится разыгрывать из себя барона или, по меньшей мере, сельского сквайра, когда приходят гости, — сказала Элин Блейку. — Не обращайте на него внимания.

— Сенатор очень любезный хозяин, — заметил Блейк.

Сенатор взял графин и потянулся за бокалами.

— Если вы помните, я обещал вам коньяку, — сказал он.

— И не забудьте похвалить его, — добавила Элин. — Сенатор — ценитель коньяков и гордится этим. А чуть погодя, если вам захочется, выпьем кофе. Я включила автошеф-повара…

— Шеф снова заработал? — спросил сенатор.

— Не слишком охотно. Сварил кофе, как я просила, да еще яичницу с ветчиной поджарил. — Она взглянула на Блейка. — Хотите яичницу с ветчиной? Наверное, она еще не остыла.

— Нет, большое спасибо.

— Этот повар зациклился на оладьях, — сказал сенатор. — Что ни наберешь на диске, итог получается один и тот же. Правда, отбивные шеф тоже жарил, хотя и редко.

Гортон вручил всем по стакану и сел в кресло.

— Немудреный уют — вот за что я люблю этот дом, — сказал он. — Триста лет назад его построил человек, заботившийся о собственном достоинстве и понимавший кое-что в экологии. Поэтому он и сложил дом из чистого известняка и леса, который тут рос. Он сделал так, что дом не выделяется из окружающего пейзажа. И никакой технической ерундистики здесь нет, кроме автоповара.

— Мы люди старомодные, — сказала Элин. — Мне всегда казалось, что жить в таком доме — все равно, что обитать, скажем, в землянке в двадцатом столетии.