Сенатор покрутил свой бокал, заставив коньяк плескаться.

— Конечно, он не летает, — продолжал Гортон, — и не будет с вами разговаривать. Но кому нужен летающий дом и…

— Папа! — вскричала Элин.

— Простите, сэр, — сказал сенатор. — У меня есть свои привязанности, я люблю о них поговорить и подчас увлекаюсь больше, чем следовало бы. Да, кстати… Дочь вроде бы сказала, что видела вас по трехмернику.

— Сказала, папа, сказала! Ты совсем не обращаешь на меня внимания. Кроме своих биоинженерных слушаний, больше ничем не интересуешься.

— Но ведь это очень важные слушания, милочка, — возразил сенатор. — В скором времени человечеству предстоит принять решение: как быть со всеми этими планетами, которые мы открываем. Только безумец мог предложить создавать на них земные условия. Подумай, сколько времени и денег поглотит эта работа.

— Кстати, совсем забыла, — сказала Элин. — Мама звонила. Сегодня вечером ее не будет дома. Она услышала о грозе и осталась в Нью-Йорке.

— Прекрасно, — проворчал сенатор. — В такую ночь лучше не путешествовать. Как ей понравился Лондон? Она что-нибудь говорила?

— Она в восторге от представления.

— Мюзик-холл, — пояснил сенатор Блейку. — Возрождение древнего развлечения. Жена без ума от него. Она у нас человек с претензией на тонкий художественный вкус.

— Какие ужасные вещи ты говоришь! — воскликнула Элин.

— Ничего подобного, — ответил сенатор. — Это правда. Однако вернемся к биоинженерии. Может быть, у вас есть на сей счет какое-то мнение, мистер Блейк?

— Нет, вряд ли, — ответил Блейк — По-моему, я несколько утратил связь с ходом событий.

— Утратили связь? Да, так и должно было случиться. Теперь я вспоминаю. Вы были в капсуле, и вас нашли какие-то шахтеры с астероидов. В какой системе?

— В окрестностях Антареса. Маленькая звезда, безымянная, с одним только номером. Но я ничего этого не помню. Меня не оживляли, пока не привезли в Вашингтон.