— Прошу прощения, сэр, но мне казалось, что вы могли бы дать мне ценные указания.

Шкипер посмотрел на учтивого японца как на святотатца.

— Асато… Много себе позволяешь. Уж не думаешь ли ты, что я в своей жизни только тем и занимался, что отлавливал бездомных собак?

— Приношу свои извинения, сэр, — стюард поклонился в пояс. — Я только хотел узнать, что вы вчера вспомнили.

— Что я, черт возьми, мог говорить об этой псине? — Шкипер задумался.

— По-моему, ее поведение показалось вам несколько необычным.

— Это длинное создание всегда вело себя несколько странно. А вчера… Ну да! Вчера так просто скандально.

— Она была неспокойна?

— Неспокойна, это мягко сказано, дорогой Асато. Когда я вчера увидел, как пес катается по палубе, то в первую минуту подумал, уж не заболел ли он, что, честно говоря, меня мало расстроило бы. А когда я попытался его обойти, он вдруг сорвался с места и начал кружить вокруг моих ног, скуля и подскакивая. Потом вдруг встал на хвост, потом чуть ли не на нос. Это было похоже на цирковые трюки. Ну а затем, как сумасшедший, понесся к корме.

— Позволю себе заметить, сэр, что выглядело это не совсем нормально.

— Гм… Если б речь шла о человеке, сомнений бы не было — пьяный. Но такса? Да еще такая глупая? Ты помнишь, она начинала рычать, как только чувствовала запах алкоголя, даже самого отборного коньяка! Безнадежно недоразвитое создание.

— Может, она сожрала что-нибудь не то?

— Скорее всего просто свихнулась от жары.

— Как утверждает госпожа Трентон, Мими росла в тропиках.

— По-видимому, она слишком долго там пребывала. Такие вещи даром не проходят. Особенно если учесть, что сейчас на Индийском исключительно жаркие дни.

Стюард был совсем сбит с толку.

— Я, сэр, уже ничего не понимаю.

— Боюсь, Асато, что случай самый банальный. Представь: пес побежал к корме, да так быстро, что не заметил, как под ним кончилась палуба.