— Здесь не видно разницы между днем и ночью, Дэнни, и я потеряла счет времени.

— Сегодня уже ночь среды. Что они с тобой сделали, Фран?

— Ничего. — На этот раз она все же сумела улыбнуться. — В том-то все и дело. На этой койке я спала, температура здесь нормальная, а та дверь ведет в ванную комнату. Один из них приносил мне трижды в день прилично приготовленную еду. У меня сложилось впечатление, что они добиваются моего отличного физического состояния к тому времени, когда я окончательно сойду с ума!

— Они даже не объяснили тебе, зачем привезли сюда?

— Нет, — уныло произнесла она. — Они сделали единственное исключение, заставив меня поговорить с тобой по телефону сегодня ночью. Один из них отвел меня наверх в гостиную, и там была она.

— Она? — заинтересовался я.

— Позолоченная сучка, которая придумала все это! — с горечью сказала Фран. — Она…

Дверь неожиданно распахнулась, и в ней обрисовался один из качков.

— На выход. Бойд! — проворчал он.

— Когда надо идти, значит, нужно идти, — жалко улыбнулась Фран. — Будь осторожен, Дэнни, и попытайся добиться моего досрочного освобождения.

— Обязательно, — улыбнулся я. — Совсем скоро ты будешь свободна, детка!

— Хотелось бы верить, — ответила она и отвернулась.

Громила запер за мной дверь на задвижку и показал жестом, чтобы я поднялся по ступенькам. Мы вышли в холл, он кивнул в сторону противоположной двери и пробурчал:

— Туда! И не забывай, что я буду с этой стороны двери, пока ты находишься там!

Я толкнул дверь и вошел в помещение, походившее на небольшой зал совращения во дворце султана. Роскошный плюшевый ковер послушно подмялся под моими ногами, а покрывающие стены панели темного дерева ласкали зрение своей выдержанностью. Основание единственной лампы было выполнено в виде обнаженной женщины, стоящей на цыпочках и держащей в пуках стеклянный шар, с острыми грудями, тянущимися к свету.