— Спасибо, капитан.

— Спасибо не булькает.

— А что булькает? — удивилась она намеку на спиртное.

— Рита, булькает, например, кофе, — объяснил он.

— Идемте…

Общежитских комнат он повидал. И эта однокомнатная квартирка на двоих представляла уютное девичье гнездышко.

Рита пошла на кухню делать кофе, предоставив ему возможность разглядывать…

На стенах фотографии киноартистов. Неполитые горшки с цветами. Кукла на телевизоре. Набор глиняных кувшинчиков. На полу коврики. На шкафу ракетки. И ни одной книги.

Любина кровать застелена с женской аккуратностью. Было видно, что ее давно не трогали. И капитан подумал: а что он хочет увидеть? Кровавые тряпки? Почему кровавые, если ребенок был задушен?

В изголовье Любиной кровати столик блестел от кипы глянцевых журналов. Капитан вытянул из нее рекламную газету. И пока Рита ставила чашки, он смотрел объявления годичной давности. Предлагалось все. «Щенки от немца». «Учу жить, посредникам не беспокоиться». «Парики». «Замшевые пиджаки, нет, не китайские». «Излечиваю от плоского красного лишая».

Но капитана заинтересовал интимный отдел — знакомства. Здесь были объявления похлеще красного плоского лишая. В глазах рябило. Но одну рекламку было не миновать. Потому что жирно обвели чем-то бордовым: не губной ли помадой? И кто обвел?

— Рита, рекламные газеты твои?

— Нет, Любка увлекалась.

Он еще пристальнее вгляделся в ярко-бордовый эллипс объявления. «Кандидат медицинских наук принимает женщин на дому по программе антибэби». И адрес с именем: Семен Андреевич. Аборты, но сказано деликатно. Следователь зовет их убийством, а это всего лишь антибэби. Не от кандидата ли медицинских наук бэби попадали в мусорные бачки?