— Едем!

9

Они поднялись по лестнице. Странная процессия. Впереди девушка, потом легко шагающий молодой человек, последним — седоватый мужчина с громоздким портфелем. Не доставая ключей, Любавина нажала кнопку звонка. Дверь открыла пожилая женщина, которая туг же куда-то делась.

Любавина размашисто повела рукой.

— Вот он.

— Кто? — не понял капитан.

— Кого вы ищете.

В глубине комнаты на диване шевелилось одеяльце и простынки. Рябинин не подошел. Его остановила мысль. Неужели на этой работе он закоснел до такой степени, что не верит ни словам матери, ни пеленкам. Видимо, подтверждая мысль следователя, ребенок гукнул. Рябинин улыбнулся:

— Капитан, ты гукаешь?

— Я так не умею.

Возможно, проблему с гуканием они бы обсудили, но звонок в дверь отвлек. Палладьев, бывший рядом, открыл и чуть было не захлопнул…

На пороге стоял «белый человек». Тот, который приставал на улице… Тот, которому Палладьев засунул в рот волосяную бороду… Выследил и явился…

От неадекватности ситуации капитан и сам сделался неадекватным. Он схватил парня за куртку и швырнул на косяк.

— Отпустите! — крикнула Люба, повисая на руке оперативника.

Капитан сделал шаг назад растерянно:

— Кто он?

— Это мой муж…

Ситуация из неадекватной сделалась бессмысленной. Если муж, то к чему прятать беременность и ребенка? Рябинин спросил угрюмо:

— Люба, шутишь?

Она молча протянула уже заготовленный документ — свидетельство о браке. Следователь показал его оперативнику, изрекая сурово:

— Люба, тогда какого черта?

«Какого черта» ответить она не успела, поскольку заплакал ребенок. Любавина к нему подошла. Капитан увязался за ней, ну и Рябинин пошел глянуть на того, из-за кого они потеряли столько времени. Рябинин поправил очки…