— Ах ты… тварь! — Голос пиджака был по-прежнему очень тих, но звучал уже совсем не так безмятежно, как полминуты назад, когда он спрашивал у своего визави: «Каков ваш ответ?»

— Теперь ты тоже… — продолжал как ни в чем не бывало второй, — как ты меня назвал? Э-э… депрессивный. Вот, теперь… — Николай Алексеевич взял со скатерти визитную карточку, — Клепанов Петр Леонидович (прости, я сразу имя не запомнил), вот теперь, — он еще раз глянул в карточку, — теперь, менеджер Петя, мы на равных. И можем спокойно поговорить.

Однако насчет спокойной беседы Петр Леонидович имел, похоже, особое мнение. Он вскочил (Николай Алексеевич тоже быстро встал) и подался вперед, а многозначительная рука его, сжавшись в кулак, устремилась к лицу Николая Алексеевича.

Николай Алексеевич, плотный мужчина чуть старше сорока лет, с темно-русыми волосами, предвидел, судя по всему, возможность подобной вылазки. Он сделал движение навстречу Клепанову и, не пытаясь заслониться или уклониться от выпада, также отправил вперед, к лицу собеседника, свой правый кулак.

Оба кулака синхронно достигли целей. Оба соперника получили по крепкому удару под глаз. Затем одновременно уселись и помотали головами, чтобы прийти в себя.

После того как они смогли вернуться к действительности, оказалось, что Петр Леонидович выглядит несколько опешившим, а Николай Алексеевич — нимало, он смотрел на оппонента в упор, как бы спрашивая: «Ну что, съел авокадо?»

Клепанов, это было ясно, разозлился пуще прежнего и тут же снова вскочил и предпринял повторное нападение, прикрывшись при этом левой рукой. Однако Николай Алексеевич на сей раз не поддержал его энтузиазма. Наоборот, вмиг поднявшись, отступил на шаг влево с одновременным поворотом корпуса и таким образом устранился от направления атаки. Грудь Николая Алексеевича выгнулась при этом парусом — на нем была белая летняя сорочка.