— Подождите меня здесь, — распорядился Пятаков, направляясь в правый коридор.

Через полминугы он вернулся:

— Пусто.

На следующем, крестообразном перекрестке девушка осталась стоять, Пятаков пошел налево, Жаров направо. Завернув два раза за угол, он уперся в тупик.

На очередном перекрестке Ганна взбунтовалась, сказала, что не хочет оставаться одна, потому что ей страшно. Пятаков согласился исполнить роль корзины-буйка, которую оставляет уборщица, а Жаров с Ганной исследовали ложный проход. Неожиданно оказалось, что и он разветвляется. Жарову пришлось уговаривать девушку постоять несколько секунд одной…

Наконец они дошли до того места, где Жаров обнаружил следы деятельности немыслимой козы. На полу была рассыпана хвоя ливанского кедра. Жаров показал Пятакову это место, тот недоверчиво поворошил носком ботинка сухие иголки.

— Ничего такого не вижу, — сказал он.

Жаров с изумлением осматривал пол. Это было то же самое место, и ветка ливанского кедра простиралась прямо над головой. Но никаких козьих шариков на полу не было.

— Не может быть, я ж своими руками… — Жаров осекся, не желая рассказывать дальше.

— Наверное, это просто другое место, — сказал Пятаков, поглядев наверх. — Ты уверен, что это точно было под веткой?

Жаров кивнул.

— Тогда все это более чем странно. Здесь только одно дерево.

— Я мог быть в параллельном коридоре, за этой стеной, — Жаров стукнул костяшками пальцев по пластику.

— Это вряд ли. Я знаю, что находится там. За стеной коридор маршрута, который идет против часовой стрелки. Остается предположить, что эти… — Пятаков покосился на девушку, — эти вещи тебе просто померещились.

— О чем вы говорите? — спросила Ганна.

— Просто о мусоре, — пробормотал Жаров.

Они прошли еще один перекресток — он снова был крестообразным. Ганна уже привыкла к лабиринту и сама бесстрашно двинулась исследовать очередной тупик. Как вскоре выяснилось, напрасно… Из-за угла донесся ее истошный вопль. Стена задрожала, похоже, девушка в панике ткнулась в нее. Жаров ринулся в проход и, пробежав несколько шагов, поймал бегущую навстречу Ганну. Ее лицо было искажено ужасом, она шарила ладонями по стенам, словно пьяная.