— Я все понял, — сказал Жаров, пожав приятелю руку. — С девушкой-компаньонкой вовсе не случился солнечный удар. Это не она пропустила парня из лабиринта, а ты. Пока ты ходил, искал его, он спокойно вышел, очистил твою кассу и смотался. Девушка с ним заодно, только и всего.

— Нет, — сказал Пятаков. — Я запер кассу. Потом даже проверил все вещи. Конечно, я сам сперва подумал то же, что и ты.

Жаров огляделся. Перед ним была белая стена лабиринта, дальше в перспективе — перила, обозначающие вход. Жаров стукнул кулаком по стене, та зашаталась.

— Поосторожнее! — крикнул сердито Пятаков. — Ремонт одного поврежденного блока стоит чуть ли не недельной прибыли от лабиринта.

Перелезть через такую стену труднее, чем через сетку рабица: стена того и гляди крякнет под тобой, и ты повиснешь, изрезавшись об ее осколки.

— В лабиринте нигде не было складной лестницы?

— Да нет, зачем она?

— Человек не выходил, — рассуждал Жаров. — Вывод может быть только один. Он до сих пор в лабиринте.

— Но я прошел лабиринт от и до! Его нет.

— Следовательно, он все время шел впереди тебя. Заслышав, как ты идешь, он постоянно сворачивал за угол.

— Это невозможно, — со значением усмехнулся Пятаков. — Чтобы проделать такое, надо иметь на руках план лабиринта.

— Так, значит, у него был план лабиринта!

Пятаков покачал головой, загадочно улыбаясь.

— Этого не может быть. Если он и скрывался от меня, то действовал не по плану, а как-то иначе. Только одного не могу понять: зачем ему это нужно?

— А вот это я сейчас выясню, — бодро сказал Жаров. — В лабиринте есть посетители?

— Нет. Сам понимаешь, еще не сезон…

Жаров покачал головой. Сама затея с лабиринтом в Гурзуфе казалась ему сомнительной. Эх, прогорит Пятаков к октябрю, и придется ему прятаться от кредиторов где-нибудь в глубине своего лабиринта…