Наконец ему позволили выйти из проходной в вестибюль, и на подкашивающихся от волнения ногах он двинулся вверх по лестнице. "Какая низость!" - ругал он себя за это малодушие. Постучал в дверь уже знакомого кабинета.

- Да?! - отозвались изнутри.

Дмитрий вошел и с удивлением обнаружил, что на этот раз за столом сидит совсем другой, смуглый и чернобровый, человек. Прежней была только форма комиссара.

- Простите, а где?.. Э-э... - Дмитрий судорожно попытался припомнить фамилию, но вспомнил лишь то, что в прошлый раз он и не удосужился ее узнать.

- Переведен, - отрезал новый комиссар. - А вы, собственно, кто такой?

- Моя фамилия Полянов... - промямлил Дмитрий и беспомощно развел руками.

- А-а! - новый комиссар грозно прищурился и поднялся из кресла, потрясая в руках папкой досье. - Тот самый Полянов! Сам явился!

- Да, - оторопел Дмитрий. - Вчера я разговаривал с вашим товарищем...

- Он мне не товарищ... - комиссар с размаху хлопнул папкой о стол. - Это вам он товарищ! - сказав это, он выжидательно вперился в Дмитрия угольками глаз.

Тот, поежившись, попытался перевести разговор в нормальное русло:

- Я хотел сказать, что в Румынию я ехать готов...

- Крысы бегут с корабля! - нехорошо усмехнулся гэпэушник, снова садясь. Не-ет, господин Полянов, этот трюк у вас не пройдет! Ваш "товарищ" нам все рассказал. Раскололся, что называется. Не таких раскалывали.

Дмитрий попятился:

- Простите, я, пожалуй, пойду...

- Сидеть, контра! - рявкнул гэпэушник, и Дмитрий тут же безвольно опустился на стул.

А чернобровый принялся монотонно, но угрожающе перечислять все прегрешения Дмитрия, после каждого легонько ударяя ладонью по обложке досье:

- Итак, вы сын царского офицера, - комиссар шлепнул по папке, - вступив в преступный сговор с бессарабскими оккупантами, - шлеп, - протаскивали в массы буржуазную идеологию, - шлеп, - путем так называемой "реставрации", - шлеп...