- Ой, спасибо, - затараторил первый красноармеец, семеня за Дмитрием.

- А вы сами-то кем будете?

- Я реставратор.

- А-а, - многозначительно протянул солдат. - Слыхали. А занимаетесь чем? Случаем, не вожак комсомольской ячейки?

- Чего пристал к человеку? - одернул товарища худой. - Может, не до нас ему?

- Нет, отчего же? - возразил Дмитрий из вежливости. Они в этот момент как раз подошли к двери с табличкой Тов. Кутепов. Зав. ХЧ. - Вы, кстати, по какому вопросу к нам?

- По вопросу культуры. Открыли у нас в части клуб, а культуры никакой и нету. Да и какая без баб культура? Мужику-то она, культура эта, плохо дается... А ежели бы в клубе картин понавесить, то и без баб можно.

- Но это очень дорогие картины, - машинально произнес Дмитрий, думая как раз о том, что с новой власти все может статься: отдадут в солдатские клубы подлинники Рембрандта и не почешутся.

- А хоть бы и дорогие, - встрял худощавый неожиданно воинственно. - Мы для того, что ли, кровь проливали, чтобы для нас буржуйские картины жалели?

Сознавая бессмысленность назревающей дискуссии, Дмитрий подбирал слова, которые помогли бы ему спокойно распрощаться с непрошеными спутниками, но как раз в этот момент дверь завхоза отворилась, из кабинета пахнуло густым махорочным дымом, и раздался голос Кутепова:

- Верно гуторите, товарищи солдаты. Не пожалеем. Приходите, смотрите.

Бывший боевой комиссар, завхоз Кутепов заржал, довольный своей шуткой, а Дмитрий, ретировавшись, направился в подвал, где располагалась его мастерская и, что его радовало сейчас куда сильнее, небольшая, но уютная столовая. Настроение от сознания этого факта поднялось до игривости.

- Слыхали? - заявил он с порога, чувствуя аппетитный запах кислых щей. Эрмитаж закрывают! Кутепову поручено поделить экспонаты между красноармейскими клубами.

Народ в столовой загалдел, а Дмитрий, довольный произведенным эффектом, встал в очередь и полез в задний карман брюк за продовольственными карточками.