Адус ударил в третий раз. Ночные шорохи заметались по пустыни, словно духи бестелесные в преддверии Страшного суда. Всхлипнула, заскрипела кособокая дверь, и возник на пороге могучий кузнец в кожаном переднике и с кожаным же обручем на крупной голове, обрамлённой копной непослушных, густых, с проседью волос.

— Кто здесь в столь позднюю пору? — прогудел его сочный бас, будя эхо в сонных холмах. — Коли добрый человек — мой дом всегда открыт для него, недруг же пусть обходит его стороной.

Адус выступил из тени в полосу тусклого, вздрагивающего света.

— Адус, брат мой! — воскликнул кузнец, и голос его наполнился теплотой. Огромные руки стиснули гостя в объятиях, и кости того громко хрустнули.

— Ох! .. — Адус едва не задохнулся. — Ну и силища у тебя, кузнец!

— Молотом махать — это тебе не шутка! — гордо прогудел хозяин. — Проходи в дом, друг.

Адус вошёл. Кузница стояла на самой окраине Священного Города, у северной его оконечности. Работа кипела здесь и день и ночь, звонкие удары молота разносились далеко-далеко и порой слышны были даже на базарной площади. Неутомимого кузнеца иначе как за работой не видели — сидеть сложа руки он не умел.

Двое подмастерьев, повинуясь молчаливому приказу хозяина, тут же покинули помещение. Кузнец усадил гостя за грубый некрашеный стол, достал глиняную бутыль с молодым вином.

— Рад видеть друга в моём доме, — прогремел кузнец. — Угощайся, и забудь, что ты в гостях.

— Прости, кузнец, — сказал Адус, — но ночь слишком коротка… Мне нужна твоя помощь.

— Говори, друг мой Адус! Я сделаю для тебя всё, что в моих силах. Если нужно свернуть чью-то шею…

— Нет-нет, кузнец, — улыбнулся Адус, и тут же сделался серьёзным, — дело намного сложнее. Не знаю, сможешь ли ты помочь, но… мне больше некого просить.