Холодное острие кинжала коснулось шеи его и на сонной замерло артерии.

— Имя! — властный потребовал голос.

— Адус, — хрипло ответил он.

Клинок исчез. Адус обернулся, холодный пот вытирая со лба. То были «призраки» — так называли разбойников горожане. Появляясь бесшумно, незаметно, из-под земли словно, там и тогда, где и когда их менее всего ожидали, и также бесшумно и неведомо куда исчезая, они действительно походили на призраков, неких злых духов из потустороннего мира. Во главе их стоял атаман, с чьей-то лёгкой руки прозванный «ирийским Робином Гудом», и лишь очень немногие — и Адус в их числе — знали, что он и известный всему Священному Городу кузнец — братья родные.

Адус сразу узнал его. Как две капли воды походил атаман на старшего брата своего — и статью, и ростом, и размахом плеч богатырских, но был он чуть стройнее, изящнее, да в движениях более порывист. Борода чёрная обрамляла гордое лицо, взор орлиный буравил насквозь, заставляя Адуса ёжиться и трепетать. «Призраки» — было их более двух десятков — безмолвным кольцом древний окружали платан.

— Ты хотел видеть меня, — произнёс атаман, играя хлыстом. — Так передал мне брат.

— Мне нужна помощь двадцати крепких мужчин, — уклончиво ответил Адус. — Помощь, которая останется в тайне.

— Ты — друг моего брата, и я сделаю всё, что ты захочешь, — учтиво произнёс атаман. — Говори!

— Иди за мной, атаман.

Адус приблизился к гробнице Иоса и остановился.

— Прикажи людям твоим отодвинуть этот камень! — указал он на валун, загораживающий вход в гробницу.

Усмехнулся атаман: знал он, что осквернение чужой гробницы каралось наказанием розгами на базарной площади Священного Города, в полдень, при большом скоплении народа. Теперь он понял, почему человек этот обратился за помощью к «призракам»: противозаконное деяние должны вершить лишь те, кто сам стоит вне закона. «Призраки» же ко всему прочему сохранят тайну лучше кого бы то ни было другого.