- Больше вы ничего не увидите!

С непередаваемым выражением лица Нина легко поднялась на ноги, изогнулась, словно танцовщица, и чуть дотронулась до подноса. Он взмыл в воздух, и она повела его по двору прочь.

- Хорошо, - сказал Уонайн, будто в ответ на чьи-то неслышные слова, и неторопливо пошел следом за матерью.

Что же это было в ее лице?

Что-то такое, с чем она не могла совладать: оно поднялось из глубины к этой невозмутимой поверхности, готовое явственно обозначиться, вырваться наружу... Гнев? Если бы так! - подумал Брил. Обида? Он бы и это понял. Но... смех? Только бы не смех! - взмолилось что-то в его душе.

- Брил, - позвал Тэнайн.

Опять он до того забылся, заглядевшись на эту женщину, что голос Тэнайна заставил его вздрогнуть.

- Скажи, что нужно сделать, чтобы тебе удобно было есть, и я все устрою.

- Вы не сумеете, - без обиняков ответил Брил. Холодными, недобрыми глазами он обвел комнату и все вокруг. - Вы тут не строите стен, сквозь которые нельзя было бы видеть, и дверей, которые можно закрыть.

- Да, правда, не строим, - уже не в первый раз великан принимал его слова буквально, не замечая их оскорбительного смысла.

"Конечно, не строите, - подумал Брил. - Даже для..." - и тут в нем шевельнулось чудовищное подозрение.

- Мы, жители планеты Кит Карсон, всегда полагали, что история человечества есть путь развития от животного к чему-то более возвышенному. Разумеется, мы слишком скованы и не можем совсем уйти от животного состояния, но мы делаем все, чтобы не выставлять напоказ то, что осталось в человеке от животного. - Он сурово повел затянутой в перчатку рукой, указывая на весь этот огромный, открытый дом. - Вы, очевидно, не достигли такого уважения к идеалам. Я видел, как вы едите; несомненно, и другие отправления организма совершаются у вас так же открыто.