- И ты предлагаешь мне сделку, - проговорил принц. - Называй это так, если желаешь, Ади эр-Рахман. Слышал спор моих дочерей прошлой ночью, а? Возьми одну из них в жены (тебе самому решать, будет это Саилар, Медеар или Адар) - и я назову точный час. А сама она станет тебе хорошей помощницей, хотя я бы не советовала доверяться ей полностью. Быть может, эр-Рахман и не обладал силой и упорством своего отца-воителя, огнем и мечом выкроившего удел в юго-западном уголке Внутреннего моря, в Магриб эль-Акса - а после еще и сумевшего отстоять независимость своей державы от растущего халифата властных Омейадов. Однако, Аллах не обделил принца умением думать и принимать решения; эр-Рахман отлично понимал, что помощь ведьмы требуется ему именно теперь, а что касается брака... Жена, в конце-то концов, не худшее из бедствий, какое суждено живущим! Правда, женатые иногда в этом сомневаются, причем вслух и весьма громко, но здесь у принца большого выбора не было. - Я должен увидеть их всех, - произнес он. Берберская ведьма снова сверкнула в усмешке белоснежными зубками, и громко позвала: - Девочки, сюда! Цветной вихрь шелка и скользящий шорох атласа заставил эр-Рахмана на мгновение зажмуриться. Когда же он открыл глаза... Три девушки выстроились перед ним - как и подобает истинным дочерям правоверных, скромно склонив головы и скрывая лица и волосы непрозрачными платками, оставив на виду только глаза и часть лба; у ног принца лежали три широких цветных покрывала. Больше на дочерях Берберской ведьмы из одежды не было даже шелковой нитки. Нельзя сказать, чтобы Ади эр-Рахману никогда до сих пор не доводилось видеть обнаженного женского тела (доводилось, причем не только видеть, но и все остальное). Только уж чересчур неожиданной оказалась проделка юных ведьмочек. Саилар, Медеар и Адар были не старше его самого; однако, как давно подметили поэты (и не они одни), в южных краях, под горячим солнцем пустыни, люди взрослеют чрезвычайно рано...