ночь, что прервет бесцельный бег - и повлечет нас прочь. Мы помнили, что лжет судьба, и дважды лжет - Завет. И жизнь на легких на хлебах - не будет правдой, нет; да только нам не привыкать во лжи искать ключи от тех дверей, куда бежать лишь можно из ночи. А что бежать придется нам - сомнений нет. Ведь мы... Тропу прокладывает сам идущий в ночь из тьмы. Тропу, что в никуда ведет; да только что нам цель! Нам, видевшим Игры исход - и ускользнувшим в щель. Игра Судьбы, игра богов, забава для Владык... В ней наша проливалась кровь на строки древних книг, в ней жизни (наши - в том числе) стояли на кону. Но тех, кто ставил - больше нет. Они пошли ко дну. Мы шли к истокам прошлых дней из завтрашних веков - веков, когда страна теней, прародина богов, Их позовет назад, к себе; и Зову подчинясь, Они уйдут - своей судьбе и нам отмстить клянясь. Ведь это мы, раскрыв Врата, Зов выпустили в свет, и ждет теперь нас Пустота, пожравшая Завет. Ведь это мы нашли пролом в той крепостной стене, что ограждала звездный дом от ждущих в вечном сне. И за успех втройне платить придется нам теперь: за право быть, за право жить, за право видеть Дверь... Ну что ж. Последний сделан шаг. Здесь - наступил конец Пути. Прощай, наш худший враг; прощай навек, отец...

ЭПИЗОД. КУЗНЕЦ

Невысокого роста и казавшийся еще ниже из-за сильной сутулости, но весьма широкоплечий и сильный, его помощник налегал на рычаги мехов всем своим весом. Раз... и еще раз... Продолговатый кусок металла приобрел оттенок теплой вишни. Клещи сомкнулись на нем, выдергивая из пламени и бросая на наковальню; молот ласково прошелся по рождающемуся клинку, ответившему на прикосновение чистым, ясным звоном - нет, не стали; этот кузнец с седым железом не работал. Не мог. Кожаное ведерко, наполненное ледяной водой из священного источника Ильмаринена, словно само собой подпрыгнуло навстречу опускающемуся металлу. Шипение, клубы пара: для умеющего слышать, пожалуй, звуки эти оказались бы подобны первому младенческому крику.

Вода и пламень