— Товарищ майор!

Из теней, рождённых ртутными фонарями, вырвался некто, пересекая проезжую часть. Высокий тощий мужичишка от тридцати до сорока, с лысиной (особая примета!). Ровно в таком же сером костюме, что и Неживой; но если на Вите костюм сидел, как мундир, сшитый на заказ, то на этом клоуне был мешок, натуральный мешок.

— Виктор Антонович?

— Аз есмь.

— Здравия желаю. Простите, что отвлекаю, но дело крайней важности… — Мужичишка бросил быстрый взгляд на спутницу Неживого. — Хотелось бы наедине.

— Вы кто?

— Я в некотором роде сослуживец Лобка Матвея Игнатьевича. Если вы понимаете, о чём я. По второй его ипостаси.

Майор Лобок, оперуполномоченный по особо важным делам, был старшим группы, в которую входил Неживой. Проще говоря, «наседка». Что касается прозрачных намёков незнакомца, то в РУОП майор Лобок перешёл от «соседей», то бишь из ФСБ.

— И что я должен понять? Кто-то в другой ипостаси либеральный демократ, кто-то — пидорас. А кто-то — в первой. Я толерантен к любым извращениям.

Серый пиджак кивнул и привычным жестом вынул удостоверение.

— С этого бы и начали, — проворчал Неживой, обежав взглядом синенькие внутренности. — Гаргулия Ростислав Арчилович… Фамилия настоящая?

— А у вас?

— Согласен, принимаю. Что случилось, капитан?

— Матвей Игнатьевич подсказал мне обратиться к вам. Это с его помощью я раздобыл ваши данные из ПФЛ.

— Данные из ПФЛ?

— Копию вашей медицинской карты. Она у меня при себе, так что если вам угодно будет взглянуть…

Сюрпрайз, подумал Неживой. Угодно ли ему взглянуть? Издевательский вопрос. Как могут быть неинтересны результаты вскрытия твоей души и тела (ого-го какого тела), сделанные ведомственными медиками и спрятанные за семью печатями даже от носителя упомянутой души… Вот только одно обстоятельство мешает здоровому любопытству. Невесть кто читает сведения о тебе. Между прочим, совершенно интимные сведения, добытые в обход регламента…