-- Только не надо разводить демагогию, -- злобно ухмыльнулся Феликс. -Мы с вами не на комсомольском собрании.

-- Ладно, давайте по делу, -- согласился Дубов. -- Вы были столь любезны, что лично пришли меня предостеречь. Я буду с вами столь же откровенен. Мне многое известно о ваших художествах. Не буду напоминать о шантаже, вымогательстве, торговле наркотиками -- но вы ведете и откровенно антигосударственную деятельность. Думаете, я не знаю, кто стоял за недавней серией взрывов в религиозных и общественных организациях? Я уж не говорю о почасовой оплате пикетчиков в защиту вашего дружка путчиста Разбойникова и о финансовой поддержке местных неонацистов всех мастей!

-- Не докажете! -- скривился Железякин.

-- Докажем, докажем! -- уверенно пообещал Дубов. -- И многое в этом направлении уже сделано. А полученные данные я, разумеется, не держу при себе, а тут же сообщаю правоохранительным органам. Так что, господин Железякин, советую вам поскорее сворачивать вашу преступную деятельность, иначе...

-- Ладно, хватит, -- грубо прервал Феликс. -- Мне уже многие угрожали, и где все они теперь? И то же самое ждет вас, если не уйдете с моей дороги!.. -- Железякин поднялся с табуретки и направился к выходу. -Спокойной ночи, господа, -- проговорил он на прощание, вежливо приподняв шляпу.

Проводив незваного гостя, Василий вернулся в кухню:

-- Ну, доктор, что скажете? Вот он, наш кислоярский Мориарти во всей своей красе. Чувствую, доведется еще мне встретиться с ним на узкой тропинке над пропастью...

-- Извините, Василий Николаевич, я не понял, что это за дорога, на которой вы встали? -- спросил доктор. -- Он имел в виду вообще или что-то конкретное?