-- Судя по тому, что господин Железякин в своих угрозах адресовался к нам обоим, то конкретное, -- уверенно ответил Дубов. -- Очевидно, то самое, связанное с вашей дискетой, трупом в поезде и, возможно, с профессором Петрищевым.

-- Сдается мне, что вы знаете больше моего, -- проницательно заметил Серапионыч. -- Во всяком случае, вы с ним говорили так, будто находитесь в полном курсе дела.

Василий от души рассмеялся:

-- Я знаю ровно столько же, сколько и вы. Просто надеялся, что если разговор пойдет в открытую, то Железякин что-то скажет по существу дела. Нет, ну не то чтобы проговорится, но мы хоть узнали бы, чего он хочет. Но увы -- после его визита мы в таком же тумане, как раньше. Разве что стало ясно, что к этому делу действительно причастна его шайка.

-- А то, что вы говорили насчет правоохранительных органов и все такое -- это правда?

-- Не совсем. Это я ему сказал с умыслом, чтобы в какой-то мере обезопасить себя и вас на тот случай, если бы он решил с нами расправиться физически. То есть мы уже как бы не являемся единственными обладателями опасной для него информации. Хотя погодите... Если убийство в поезде -- его рук дело, то следующей жертвой может стать профессор Петрищев. Надеюсь, еще не очень поздно -- давайте-ка позвоним инспектору Столбовому, чтобы присмотрели за профессором.

Рука детектива потянулась к телефону, но тот зазвонил сам. Василий чуть вздрогнул и поднял трубку.

-- Василий, это ты? -- раздался знакомый голос. -- Теперь-то ты можешь меня выслушать, или у тебя снова дела?

-- Вообще-то и дела тоже, -- недовольно ответил Дубов. -- Но если вкратце, то давай.

-- Если вкратце, то слышал ли ты о покойнике в Прилаптийском поезде?

-- Да, что-то где-то мельком, -- стараясь не выдать волнения, небрежно ответил Василий. -- Неопознанный труп с фальшивым паспортом.

-- Теперь уже опознанный, -- хмыкнуло в трубке. -- Установлено, что это некто Кунгурцев, профессор каких-то там наук, из Питера.