Поскольку большинство сотрапезников встречались за обедом чуть не ежедневно, то все взоры обратились к госпоже Глухаревой -- от нее ждали рассказов о ее новой службе и о том, как выглядит их Президент "не на параде". И Анна Сергеевна с лихвой оправдала ожидания -- она попотчевала своих приятелей столь увлекательными рассказами и о своем шефе, и о сотрудниках Президентского аппарата, что все, кто был за столом, включая Василия, даже о еде забывали.

-- И вот вызывает меня как-то Кирилл Аркадьевич, -- со смаком вещала Глухарева, -- и говорит: "Анна Сергеевна, у вас вся спина белая!". Я решила, что он шутит, а тут был еще и Виктор Владимирыч, так он заглянул мне за спину и подтвердил -- да, вся белая. Я подбежала к зеркалу, а они оба ржут: "Первое апреля!". А тогда вовсе даже не первое было, и даже не апреля... Да что я все о себе да о себе. Василий Николаич, расскажите лучше, как у вас дела?

Василий наклонил тарелку и вычерпал остатки украинского борща:

-- Да помаленьку, Анна Сергеевна. Борюсь со злом по мере своих скромных способностей. Кстати, не могли бы вы по старому знакомству через свои каналы навести кое-какие справки о Феликсе Железякине?

Дубов заметил, как у Серапионыча глаза расширились чуть не до размеров его пенсне, а Столбовой осуждающе покачал головой.

-- Ну, я вам, конечно, постараюсь посодействовать, -- как ни в чем не бывало ответила Глухарева, -- но только зачем вам это? Ведь Железякин, насколько я понимаю, теперь занимается тем, что нас кормит. В смысле обедами.

-- И к тому же довольно вкусно, -- вставила баронесса.

-- И дешево, -- добавил Ерофеев. -- Как это он в трубу не вылетает, в натуре не пойму.